Сигэки Хакамада последовательно выступает за поиск взаимопонимания между народами двух стран, считая, что самый лучший путь к улучшению отношений – развитие культурных связей. Ретроспективный взгляд на них Сигэки Хакамада представил на прошедшей недавно в Москве под эгидой фондов «Русский мир» и «Единство во имя России» традиционной российско-японской конференции ведущих экспертов и политиков двух стран. Журналу «Русский Мир.ru» ученый предоставил сокращенную версию доклада

Сегодня отношения между нашими странами омрачает неурегулированность вопроса о Северных территориях. К сожалению, преданы забвению и существовавшие в прошлом культурные связи. Разве не стоит вспомнить об этом? Полноценный контакт между Россией и Японией на культурном уровне – прямой путь к установлению доверия и взаимопонимания. Если же исходить из долгосрочной перспективы, такие контакты могли бы способствовать разрешению трудных вопросов японо-российских отношений и стали бы заметным вкладом в подлинную нормализацию отношений между странами.

Кстати, весьма показательный момент: с точки зрения интереса и уважения к японской культуре поведение России и Китая – это два разных полюса. Япония и Китай считаются странами «одного и того же классического письменно-литературного языка», однако в Китае японская культура почти не изучалась. Причина известна: обладая мощным китаецентристским сознанием, китайцы презрительно относятся к японской культуре. Они рассматривают японскую культуру как некую разновидность собственной или как простое подражание ей, а потому не считают, что Япония обладает заслуживающей интереса самобытной культурой. (Напомним, японские военные кампании в начале нашей эры привели к расширению контактов сначала с Кореей, затем с Китаем. В начале V века Япония заимствует китайскую письменность, в VI веке – буддизм, в VII веке молодежь из Японии уже направлялась для обучения в Китай. В том же столетии в Японии проводятся реформы Тайка, заимствуется китайский календарь, в следующем веке вводится Кодекс Тайхо, подразумевавший китайскую систему централизованного управления страной. В период Хэйан (794–1185) усвоение и переосмысление заимствований из китайской культуры сначала достигает расцвета, затем, с Х века, сходит на нет. Курс на политику изоляционизма, взятый правителями страны, приводит к тому, что Япония создает свою неповторимую культуру. – Прим. ред.) Серьезный интерес Китая к Японии был связан, пожалуй, лишь с изучением опыта эпохи Мэйдзи (1867–1912), да и то лишь потому, что китайские лидеры обратили внимание на соседнюю страну как на азиатское государство, добившееся успеха в модернизации экономики за счет усвоения технических достижений западной цивилизации.

Вряд ли в России знают о том, что по переводам Япония в прошлом веке обогнала все другие государства мира! C конца XIX века в стране широко известны литературные шедевры Гоголя, Тургенева, Пушкина, Лермонтова, Толстого, Достоевского, Чехова и многих других выдающихся писателей и поэтов.

Увы, в Японии, как и в России, молодое поколение проявляет все меньше интереса к художественной литературе. А вот интеллигенция старшего и среднего возраста по-прежнему любит романы Достоевского и Толстого, почти так же, как и произведения японских писателей. Осмелюсь утверждать, что японский народ любит русскую литературу больше, нежели народы стран Европы и Америки. В последние два года в Японии царит настоящий бум вокруг изданных в новом переводе «Братьев Карамазовых». Этот роман, вышедший тиражом в 640 тыс. экземпляров, стал в Японии самым популярным бестселлером из произведений зарубежной литературы. Возможно, этот успех свидетельствует о  возвращении тяги японцев к русской литературе.

Японская культура в России

Более или менее основательно с японским языком в России познакомились свыше трехсот лет назад. В конце XVII века во время похода на Камчатку казачий пятидесятник Владимир Атласов встретил у местных жителей странного пленного. Это был японский купец Дэмбей, чье судно потерпело крушение на пути из Эдо в Осаку. После четырехмесячного дрейфа корабль прибило к берегам Камчатки. Дэмбей был доставлен в столицу и в 1702 году встретился с Петром I. Русский царь распорядился содержать купца за казенный счет, приказал ему учить русский язык, а также обучить японской грамоте нескольких русских. Петр I основал первую японскую школу, которая в 1745 году была переведена в Иркутск.

Конечно, нельзя забыть и таких россиян, как Адам Лаксман, Иван Гончаров, Василий Головнин, которые первыми познакомили соотечественников с Японией при помощи своих мемуаров.

В 1791 году императрица Екатерина II подписала указ об установлении торговых отношений с Японией. В нем же содержалось распоряжение отправить из Охотска казенное судно, чтобы доставить на родину японских рыбаков и купцов, оказавшихся в России после кораблекрушений. Сопровождал японцев поручик Адам Лаксман (произведенный по итогам этой экспедиции в коллежские асессоры. – Прим. ред.). Первые контакты прошли успешно, и русские вернулись домой с подарками от японского императора и письменным разрешением на приход одного русского корабля в Нагасаки, если Россия хочет продолжать переговоры с Японией.

Спустя 20 лет будущий вице-адмирал Василий Головнин (совершил два кругосветных плавания – в 1807–1809 и в 1817–1819 годах. – Прим. ред.) был захвачен в плен самураями княжества Мацумаэ, когда его корабль появился у берегов острова Кунашир. Пробыв более двух лет в плену, Головнин по возвращении на родину опубликовал «Приключения капитана флота В. Головнина в плену у японцев в 1811, 1812, 1813 годах».

В то время, когда капитан Головнин находился в японском плену, в России родился Иван Гончаров – будущий автор книги «Фрегат «Паллада», ставшей для многих россиян того времени первым подробным знакомством с Японией. В 1852 году Иван Гончаров, уже успевший опубликовать в «Современнике » свой первый роман, «Обыкновенная история», был направлен в дипломатическую миссию вице-адмирала Е. Путятина. В октябре 1852-го фрегат «Паллада» отправился из Кронштадта в кругосветное плавание. Впечатления от этого путешествия, в том числе и от Японии, послужили материалом для романа «Фрегат «Паллада», опубликованного в 1858 году (самый знаменитый роман Гончарова – «Обломов» – появился на год позже, в 1859-м. – Прим. ред.).

В 1898 году в Санкт-Петербургском университете учреждается кафедра японского языка, и всего через несколько лет японоведение в этом вузе уже находилось на высоком уровне. Вообще, в России начало ХХ столетия специалисты называют «золотым веком» японоведения. В таких популярных тогда журналах, как «Русское богатство» и «Нива», публиковались не только многочисленные материалы о Стране восходящего солнца, но и переводы произведений японской литературы. А известный русский ученый-востоковед Оттон Розенберг провел фундаментальное исследование буддизма, опубликованное в 1916 году в Японии.

Глубокое влияние на творчество импрессионистов XIX века оказали японская живопись укиёэ («картины бренного мира», вид гравюры на дереве, появился в XVII веке. Как правило, на гравюрах изображаются сцены из обычной жизни, природа, люди и т.д. – Прим. ред.) и японское изящное искусство, а японизм стал весьма модным течением в Западной Европе. Под косвенное (через Западную Европу) влияние японской культуры попал и русский авангард ХХ века.

В 1920-х годах в России впервые гастролировал японский театр, что стало настоящей сенсацией для российской интеллигенции. Представители сценического искусства, основу которого составлял западноевропейский и русский реализм, были поражены совершенно иным, самобытным стилем японского театра. Сергей Эйзенштейн и Всеволод Мейерхольд испытали глубокое влияние театра кабуки и живописи укиёэ, позаимствовав многое из японского изящного искусства и японского театра. Более того, Сергей Эйзенштейн, кстати, широко известный в Японии по фильмам «Броненосец «Потемкин» и «Иван Грозный», решил глубоко постичь японскую культуру, ради чего принялся изучать японский язык и поэзию хайку. А сущность использованного в вышеназванных фильмах метода киномонтажа сам С.М. Эйзенштейн увязывал со спецификой китайских иероглифов, которую усвоил, изучая японский язык. В фильме «Иван Грозный» отчетливо прослеживается влияние театра кабуки.

Один из ведущих режиссеров XX века, В.Э. Мейерхольд не только проявлял глубокий интерес к театру кабуки и к японскому искусству, но и поддерживал тесные связи с японскими искусствоведами. Увы, в сталинские времена он подвергся «чистке» и трагически погиб, обвиненный в том, что якобы был «японским шпионом»… (Всеволод Мейерхольд был расстрелян в 1940 году. – Прим. ред.). Такая же судьба постигла видного востоковеда Николая Невского (1892–1937). В период Тайсё (1912–1925) он приезжал на стажировку в Японию (с 1922 года работал профессором русского языка в Осакском институте иностранных языков. – Прим. ред.). Установив научные связи с Кунио Янагида, Кёсукэ Киндаити, Синобу Оригути и другими японскими учеными, он добился больших успехов в этнологии, этнографии и диалектологии. После возвращения на родину преподавал в Ленинградском университете, но в 1937 году был тоже арестован как «японский шпион» и расстрелян (Невскому посмертно – в 1962 году – была присуждена Ленинская премия за дешифровку тангутской письменности. – Прим. ред.).

Алексей Новиков-Прибой (1877–1944), участник Русско-японской войны 1904–1905 годов, побывавший в японском плену, в 1933 году опубликовал знаменитый роман «Цусима» (на японский язык этот роман переведен под названием «Гибель Балтийской эскадры»), за что получил Сталинскую премию. Нельзя не вспомнить и выдающегося русского востоковеда Николая Конрада (1891–1970), который, возглавив в 30-е годы российское японоведение, воспитал большое число японоведов.

Можно утверждать, что в 1900–1930-х годах русская интеллигенция и русские деятели искусства находились под заметным влиянием японской культуры и что интерес российской интеллигенции к Японии возрос в масштабе большем, чем можно себе представить. Это факт, который сегодня не очень хорошо известен в России.

В 1960-е годы фильмы Акиры Куросавы также оказали значительное влияние на россиян. В частности, сильное влияние Куросавы испытал один из наиболее ярких деятелей киноискусства XX века – Андрей Тарковский. В 1960–1970-е годы на русский язык были переведены один за другим Кобо Абэ, Рюносукэ Акутагава, Кэндзабуро Оэ, Ясунари Кавабата, Ясуси Иноуэ и другие современные японские писатели. В 1970-х годах в России люди, которые не имели собственного мнения о фильме «Расёмон» и о писателе Кобо Абэ, в приличном обществе не могли восприниматься как интеллигенты.

Следует особо отметить, что в России были переведены японские классические произведения более чем тысячелетней давности — поэтическая антология 759 года «Собрание мириад лепестков» («Манъёсю»), «Запись о деяниях древности» («Кодзики») 712 года, «Анналы Японии» («Нихон секи») 720 года и др. Уже в 1924–1925 годах Н.И. Конрад перевел свитки «Скорлупка цикады» и «Вьюнок, распускающийся вечером» из «Повести о принце Гэндзи» (1001 год), которая является гордостью японского народа, а в последние годы Т.Л. Соколова-Делюсина опубликовала полный перевод этого произведения. Все это памятные вехи в истории культурных связей и взаимопонимания между Японией и Россией.

Самые короткие в мире стихи хайку также хорошо известны в России. В последние годы санкт-петербургское издательство «Гиперион» в сериях «Библиотека японской классической литературы» и «Собрание сочинений японской классической литературы» опубликовало одно за другим в переводе на русский язык немало произведений японской литературы, в том числе древней.

Глубоки связи между Японией и Россией и в других гуманитарных сферах. В России проявляют интерес к японскому искусству икебана и к чайной церемонии. В последнее время становятся популярными игра в го и искусство бонсай. Что касается спорта, то с 60-х годов прошлого века в России наблюдался бум японской борьбы дзюдо, а с 1980-х годов – японской борьбы карате.

Русская культура в Японии

В эпоху Эдо (1603–1867. – Прим. ред.) простые японцы почти ничего не знали о России. Как уже указывалось выше, в начале XVIII века Петр I основал школу японского языка. Тогда же некоторые сановники из окружения японского военного правительства, такие как Хакусэки Араи, через голландцев, проживавших в японском городе Нагасаки, смогли получить кое-какие знания о «Московском государстве». В середине XVIII века Россия через Камчатку вышла на Курильские острова. Русские стали настойчиво предлагать Японии, которая была закрыта для иностранцев, установить торговые отношения. В период правления в Японии Окицугу Танумы (государственный деятель, родом из семьи самурая, в 1772–1786 годах имел фактически неограниченную власть, покровительствовал купцам и ремесленникам, чем заслужил ненависть аристократических кругов. – Прим. ред.) интерес к России в Японии, в частности в княжестве Мацумаэ (ныне остров Хоккайдо), стал возрастать. В 1792 году Хэйсукэ Кудо написал книгу «Размышления о нравах рыжих варваров» («Ака эдзо фусэцу-ко»). Это было время, когда, опасаясь установления торговых отношений между Россией и Японией, голландцы, которые в тот период монополизировали всю торговлю с Японией, выступали с предупреждениями о «русской угрозе» для Японии. Кудо, учитывая пристрастность таких предупреждений, истолковал намерения русских следующим образом: на 80% – это стремление установить торговые отношения и на 20% – стремление «украсть страну» (то есть совершить агрессию). И пришел к выводу о необходимости завязать с Россией торговые отношения.

Еще раньше, в 1787 году, Сихэй Хаяси, самурай княжества Сэндай, написал книгу «Военные беседы о морской обороне» («Кайкоку хэйдан»), в которой первым врагом Японии рассматривал Китай, а вторым – Россию. Предупреждая об опасности территориальной экспансии России в сторону Японии, Хаяси разъяснял важность обороны страны с моря. В 1792 году в Японию прибыл Адам Лаксман в сопровождении потерпевшего ораблекрушение Кодаю Дайкокуя и потребовал установления торговых отношений между Японией и Россией.

Примерно в то же время была издана книга Хосю Кацурагавы «Краткие сведения о северных краях» («Хокуса бунряку»), в которой содержатся данные о положении в России, полученные автором от К. Дайкокуя. Это был свод скрупулезных наблюдений о жизни в России XVIII века. По этой книге, высоко оцененной в различных странах мира, изучали положение в России в XVIII веке даже такие российские ученые, как Ю.М. Лотман. Увы, для самих японцев эта книга оказалась практически недоступной.

Таким образом, спорадические контакты между Японией и Россией начали устанавливаться уже в эпоху Эдо, но для японского народа Россия оставалась все еще «неизвестной» страной. По-настоящему японцы узнали о России лишь в период Мэйдзи, когда они стали с энтузиазмом читать русскую литературу. Правда, в этот период у японцев не сложилось о русском народе благоприятного впечатления. Скорее, наоборот, вмешательство трех держав, включая Россию, в Японо-китайскую войну 1894–1895 годов, вследствие чего у Японии были отняты плоды победы в этой войне, разожгло у японцев враждебные чувства в отношении России, что вскоре привело к Русско-японской войне.

Японский писатель Симэй Футабатэй (1864–1909), который начал изучать русский язык, следуя призыву «изучить русский язык, чтобы противостоять русским», стал вскоре горячим пропагандистом русской литературы и заложил основы японской литературы нового времени. Уже в первой половине периода Мэйдзи (1880–1890) на японский язык были переведены и стали популярны среди читателей произведения Ф.М. Достоевского, Н.В. Гоголя, И.С. Тургенева, Н.И. Гончарова и других русских писателей. Кроме того, в Японии стала известна теория реализма В.Г. Белинского, Н.Г. Чернышевского, Н.А. Добролюбова и других великих русских критиков. Все они оказали большое влияние на японскую литературу нового времени.

Можно с уверенностью сказать, что в конце XIX – начале XX века японские писатели и интеллигенция находились под особенно сильным влиянием русской литературы. Знаменитый писатель периода Мэйдзи Симэй Футабатэй глубоко изучил русский язык и русскую литературу. Кстати, он был переводчиком на японский язык произведений И.С. Тургенева. Писатели Санэацу Мусякодзи, Наоя Сига, Такэо Арисима и их последователи, испытавшие в 1910–1920-е годы литературное и идейное влияние Л.Н. Толстого, создали группу «Белая береза», оказав сильное воздействие на молодежь и интеллигенцию Японии.

Из произведений, также оказавших в то время влияние на японскую молодежь, можно отметить роман М.П. Арцыбашева «Санин», провозглашавший сексуальное освобождение (в России в начале XX века возникло даже движение «санинизм»), а также труды А.М. Коллонтай. Рюносукэ Акутагава, широко известный в России как автор рассказа «Врата ада» (в русском переводе новелла больше известна как «Ворота Расёмон». – Прим. ред.), положенного в основу фильма «Расёмон», испытывая глубокий интерес к Н.В. Гоголю, пишет одноименное с его рассказом произведение «Нос». А Акира Куросава, всемирно известный режиссер фильма «Расёмон», экранизировал роман Ф.М. Достоевского «Идиот». Хотя действие экранизации А. Куросавы происходит не в России, а в Японии, его фильм получил широкое признание в России как произведение, выразившее замысел Ф.М. Достоевского глубже, чем даже фильм российского производства (Куросава также снял фильм по пьесе Горького «На дне», перенеся ее действие в современную ему Японию. – Прим. ред.).

В Японии переведены произведения и многих других русских писателей. Среди них В.М. Гаршин, М.Е. Салтыков-Щедрин, Н.С. Лесков, Л.Н. Андреев, Андрей Белый, В.В. Маяковский, С.А. Есенин, Б.А. Пильняк, М.А. Шолохов, Н.А. Островский, М.А. Булгаков, И.Г. Эренбург, а также А.И. Солженицын, В.Г. Распутин, В.М. Шукшин, Ф.А. Абрамов, В.И. Белов и другие.

Русская интеллигенция помимо литературы и искусства повлияла и на развитие философии и движение общественной мысли в Японии. Тот же Ф.М. Достоевский оказывает огромное воздействие на японцев не только как писатель, но и как мыслитель. В 1930-е годы вокруг взглядов известного русского литературоведа Льва Шестова была проведена философская полемика между выдающимися японскими мыслителями того времени – Киёси Мики, Хидэо Кобаяси, Тэцутаро Каваками и Дзюн Тосакой. В Японии изданы полные и избранные сочинения П.А. Кропоткина, Н.А. Бердяева, М.А. Бакунина, Д.С. Мережковского и других. Хотя в последние годы интерес к русской литературе и общественной мысли в целом снизился, тем не менее работы по теории культуры М.М. Бахтина, Ю.М. Лотмана и других активно переводятся на японский язык.

Очень близки музыкальные вкусы японцев и русских. В Японии пользуется популярностью великая русская классическая музыка таких композиторов, как П.И. Чайковский, Д.Д. Шостакович, И.Ф. Стравинский, А.И. Хачатурян и С.С. Прокофьев. Многие любители музыки в Японии восторгались в прошлом басом Ф. Шаляпина, исполнительским мастерством пианиста С. Рихтера, скрипача Д. Ойстраха, виолончелиста М. Ростроповича. Любят у нас и ныне концертирующих пианистов Е. Кисина и С. Бунина, дирижера Г. Рождественского. Когда в Японии гастролирует Большой или Мариинский театр, зрительные залы всегда переполнены. То же можно сказать и о цирковых представлениях. Любят в Японии фильмы Н. Михалкова, есть и большие любители картин А. Тарковского, мультфильмов Ю.Б. Норштейна.

Кроме того, среднее и старшее поколение Японии довольно хорошо знает такие русские песни, как «Очи черные», «Дубинушка», «Красный сарафан», «Катюша», «Тройка» и др. При встречах японцы и русские часто распевают русские народные песни. Нередко при этом оказывается, что японцы знают эти песни лучше, чем русские. Вот в какой степени русские народные песни популярны среди японцев! Настрой русских песен, их мелодичность необычайно привлекательны для японцев.

Великие русские ученые, например создатель периодической таблицы элементов Д.И. Менделеев, основоположник теории зарождения жизни на Земле А.И. Опарин и К.Э. Циолковский тоже хорошо известны японцам.

Так что с полным правом можно сказать, что между японцами и русскими установились настолько тесные отношения в области культуры, что их трудно переоценить.

Подоплека культурных связей

Почему же с периода Мэйдзи между двумя странами установились такие тесные культурные отношения? Япония – маленькая островная страна, а Россия – великая континентальная держава, и оба этих государства отличаются по вероисповеданию и менталитету. Почему же, несмотря на это, они так глубоко и взаимно усваивают культуру друг друга?

Это можно объяснить многими причинами. Вероятно, одна из них в том, что обе наши страны вступили в новое время все-таки как в целом отсталые государства. Японская интеллигенция, войдя в XIX веке в соприкосновение с западноевропейским индивидуализмом и идеологией либерализма, быстро развила в себе сознание собственного Я и чувство индивидуализма, но в то же время сохранила традиционные феодальные элементы в общественной жизни. Следовательно, противоречия в Японии между личностью и обществом, столкновения между старым и новым поколением оказались более глубокими, чем в Западной Европе и Америке.

Такая же обстановка сложилась и в России. Люди, которые пробудились к индивидуальной свободе, столкнувшись с непробиваемой стеной абсолю тизма, испытали тяжелые страдания. Не случайно проблема личности и ее свободы, рассматриваемая Достоевским в романах «Братья Карамазовы» («Легенда о Великом Инквизиторе»), в «Преступлении и наказании» и «Бесах», отражает жизненно важную для японцев экзистенциальную проблему. Русская интеллигенция XIX века мучилась так называемыми проклятыми вопросами «смысла существования» и «цели жизни», представляющими собой вечные вопросы, на которые нет ответа. Будучи прагматиками и в то же время оптимистами-идеалистами, американцы долгое время, вплоть до выхода на историческую сцену Генри Миллера, не могли понять взглядов Ф.М. Достоевского.

В Японии же, например, уже Сосэки Нацумэ центральной темой своих произведений сделал проблему «личного» и проблему Я (эго). Симэй Футабатэй, первым открывший для японцев русскую литературу, познакомил их с романом И.С. Тургенева «Отцы и дети» и с проблемой нигилизма, но для японцев также оказалась насущной и проблема противоречий между старым и новым поколением, проблема отрицания молодым поколением всего, что сделано поколением предыдущим.

В связи с этим можно сказать: причина любви японцев к русской литературе обусловлена тем, что ее темы глубоко увязаны с проблемами общества и освобождения личности, то есть с проблемой гуманизма. И в России, и в Японии, борясь со старой системой, интеллигенция не может не утверждать себя как личность.

Следовательно, литература, имея глубоко общественный характер, выражает борьбу с феодализмом, абсолютизмом и старыми обычаями. Тосон Симадзаки (1872–1943), Такаси Нагацука (1879–1915), Такубоку Исикава (1882–1912) в своих натуралистических или реалистических произведениях глубоко увязывали проблемы освобождения общества и личности. Писатели Санэацу Мусякодзи и Такэо Арисима гуманизм Л.Н. Толстого в неизменном виде стремились претворить в жизнь в Японии.

Таким образом, хотя Япония и Россия различны, не удивительно, что с точки зрения осознания общих проблем у интеллигенции обеих стран был один и тот же социальный и исторический фон.

Интерес к культуре Японии в России был вызван не только стремлением к постижению экзотики. Это объяснялось тем, что у российской интеллигенции была действительно очень сильная потребность в приобщении к придворной культуре эпох Хэйан (794–1185), Хигасияма (1441–1490), Муромати (1336–1568) и городской культуре эпохи Эдо (1603–1867), в которой нашла свое отражение изысканность восприятия мира японским народом.

Богатая история культурных связей между Японией и Россией позволяет надеяться на то, что этот культурный багаж в будущем поможет привнести новое в отношения между двумя нашими странами.