Результаты визита 1891 года в Японию царевича Николая Романова, скомканные из-за покушения на наследника российского престола, сказались не только на развитии межгосударственных контактов между странами-соседями. В плане поездки Николая Александровича помимо сугубо протокольных и ознакомительных мероприятий стояла и столь важная для верующих задача, как участие в освящении православного собора Воскресения Христа в Токио. Но Николаю Романову так и не было суждено войти под сень этого величественного здания. Между тем со строительством собора и, говоря шире, с укреплением православия в Японии российское правительство связывало надежды если не на вовлечение этой страны в орбиту своей политики на Дальнем Востоке, то на укрепление русофильских позиций в общественной и духовной жизни Страны восходящего солнца.

А началось все за три десятилетия до этого, когда после долгих мытарств в Японию добрался иеромонах Николай (в миру Иван Касаткин), назначенный священником в российское консульство на Хоккайдо. В те годы на юге этого острова формировался стационар российского флота, и в обязанности отца Николая входили задачи по религиозному окормлению не только сотрудников консульства, но и моряков кораблей, зимовавших в Хакодате или заходивших в этот порт за продовольствием и водой. Впрочем, молодой священник мечтал о более масштабной работе в Японии. Он хотел заняться миссионерством, формированием в этой стране православной паствы. И это ему в какой-то степени удалось. К 1871 году (тогда Николай был уже рукоположен в сан архимандрита) в Хакодате насчитывалось около 50 крещеных японцев, а к 1873 году их число возросло в шесть раз.

К этому времени было получено разрешение на открытие в Токио российского Императорского генерального консульства. Святитель Николай тоже перебрался в столицу Японии с тем, чтобы значительно расширить сферу своей миссионерской деятельности. Он задумал построить в Токио кафедральный собор, которому предстояло стать духовным и организующим центром православия в этой стране. Для этого нужны были средства, притом немалые. В 1879-1880 годах отец Николай посетил Санкт-Петербург, Москву, Казань, Киев, Одессу, где собирал добровольные пожертвования на сооружение храма в Токио. Кстати, посильную помощь в сборе средств оказал и граф Евфимий Путятин, с чьим именем связана история заключения первого российско-японского договора. Так задумка архимандрита Николая постепенно обрастала плотью. Можно было подыскивать место для строительства и архитектора.

Место под будущий собор отец Николай присмотрел отличное. На пяти крупнейших холмах японской столицы издавна существовали синтоистские храмы. Но иные из них по прошествии лет изрядно обветшали, растеряли прихожан. Поэтому, когда отец Николай обратился к городским властям с просьбой выделить ему участок на вершине холма Суругадай, где рядом с покосившимися стенами старого храма высилась столь же обветшавшая пожарная каланча, ответ был положительным. Японское правительство было заинтересовано в укреплении контактов с западными державами и охотно шло на уступки их представителям. С вершины холма, кстати, открывался великолепный вид на Токийский залив.

Архитектора будущего собора святитель Николай также выбирал лично. В ноябре 1879 года он посетил мастерскую петербуржца Щурупова. Вряд ли можно утверждать, что Михаил Арефьевич Щурупов был одним из столпов российской архитектуры. Но определенным авторитетом, особенно в сфере возведения религиозных сооружений, он обладал. Получив художественное образование в Санкт-Петербурге, Щурупов последующие годы набирался опыта на Украине, после чего вместе с Николаем Бенуа и Иваном Айвазовским был отправлен на стажировку в Италию. Именно там Щурупов познакомился с особенностями Византийской церковной архитектуры. Вернувшись в Россию в 1861 году, он занял профессорскую кафедру в столичной Академии художеств. По его проектам в России было построено около 20 зданий религиозного назначения, в том числе церкви, часовни.

64-летний архитектор был польщен предложением архимандрита Николая. Уже через четыре дня он представил эскиз чертежа будущего Токийского собора в Священный Синод. Там Щурупову пришлось выдержать нелегкий спор с главой Синода, утверждавшего, что задуманная архитектором махина не выдержит частых землетрясений, случающихся в Японии. Дело в том, что Щурупов предложил построить собор, имеющий в плане крест и увенчанный куполом высотой в 34,83 м. Еще выше (до 38,05 м) должна была вознестись колокольня. Неизвестно, сумел ли архитектор разрешить все возникшие противоречия с Синодом. Но летом 1880 года архимандрит Николай отбыл в Японию с чертежами. Щурупов ехать в далекий Токио для осуществления авторского надзора над строительством отказался.

Осуществить задуманное по привезенным в страну чертежам взялся английский архитектор Джошуа Кондер. Работы на Суругадай начались в марте 1884-го и завершились в феврале 1891 года. Очевидно, англичанин внес какие-то изменения в авторские чертежи. Во всяком случае во многих справочниках того времени архитектором Собора Воскресения Христа (или Николай-до, как стали называть церковь японцы в память о святителе Николае) указан именно Джошуа Кондер. Ему досталась слава строителя этого великолепного здания, гордо вознесшегося над полутораэтажной японской столицей тех лет. Кстати, это было первое в Японии здание, в каркасе которого были использованы железные балки.

Но в любом случае архимандрит Николай добился своего. Он сумел не только в слове, но и в камне восславить величие православия в Японии.

Примечательно, но жизнь подтвердила правильность опасений руководства Священного Синода Российской империи. Освященный в 1891 году собор был практически разрушен в сентябре 1923 года. Сокрушительное землетрясение, уничтожившее Токио и Иокогаму, не пощадило и Николай-до. Колокольня рухнула на купол, пробив его. В соборе начался пожар, и все внутреннее убранство выгорело. Лишь в июле 1927 года начались восстановительные работы. На сей раз они проходили под руководством японского архитектора Синъитиро Окада. Он внес некоторые изменения в облик восстановленного собора, укрепив купол и новую колокольню железобетоном. Купол стал чуть выше, а колокольня значительно ниже. В результате многое из первичного облика собора было утрачено. Теперь с первоначальным видом Николай-до можно познакомиться только в музее Эдо-Токио.

Таким образом, здание собора уникальным образом соединило в себе черты Византийской школы, учеником которой был россиянин Михаил Щурупов, традиций европейского неоклассицизма англичанина Джошуа Кондера и японских представлений о западной архитектуре, воплощенных в жизнь Синъитиро Окадой. Очевидно, этот сплав был не худшим. Во всяком случае в 1960 году японское правительство в список архитектурных сооружений западного стиля, отнесенных к важнейшим культурным памятникам страны, первым внесло здание православного собора Николай-до.

Неоднозначна судьба православия в Японии. Прошедшие в ХХ веке войны, в ходе которых русские и японцы оказались по разные стороны фронта, подорвали интерес местных христиан к православию. Сам собор Николай-до на долгие годы ушел из-под влияния российской патриархии, попав под эгиду американской ветви православия. Отношения с российской церковью были восстановлены лишь в 1970 году, когда Японской православной церкви была дарована автономия. В том же году архиепископ Николай Японский (1836-1912) был причислен Московской патриархией к лику святых.

Но как бы то ни было, деятельность православного святителя, в том числе и строительство в Токио Собора Воскресения Христа, стали важными вехами на пути сближения двух народов.
 

Л. А.