В 1721 году Россия по итогам Северной войны подписала мирный договор со Швецией. Она получила выход к побережью Балтийского моря. Окно в Европу было прорублено. Петр I мог теперь сосредоточить внимание на укреплении позиций России на тихоокеанских рубежах. У него давно уже родилась идея направить на Тихий океан большую экспедицию, которая обследовала бы восточное побережье России. На северо-востоке она должна была выяснить, соединяется ли Азия с Америкой, или эти материки разделяются океаном. А на юго-востоке — проложить морской путь в таинственную и почти неизвестную в те времена Японию. Решение об организации такой экспедиции Петр принял в январе 1725 года, за несколько недель до своей смерти. Он поставил во главе экспедиции офицера российского военного флота из датчан Витуса Беринга.

Петр I не дождался начала затеянного им предприятия. Однако импульс, данный им обследованию Тихого океана, оказался настолько силен, что его начинание было успешно доведено до конца.

Экспедиция получила наименование Камчатской и проводилась в два этапа: в 1725–1730 годах и в 1733–1741 годах. В ходе первого этапа Беринг обследовал только северную часть Тихого океана, установив, что Америка не является продолжением Азиатского континента. На втором этапе экспедиция разделилась на две группы. Беринг попытался достичь Северной Америки через Тихий океан, а на юг к Японии был направлен его помощник — офицер российского флота Мартын Шпанберг, также датчанин по происхождению. В сенатском указе задача южного направления экспедиции была определена как «изыскание пути до Японии» и было предписано действовать так, чтобы «своею дружбою перемогать их застарелую азиатскую нелюдимость».

Шпанберг прибыл в Охотск, основной тогда порт России на Тихом океане, в 1735 году. Там на примитивной судостроительной верфи в течение трех лет построили два парусника «Архангел Михаил» и «Надежда» и капитально отремонтировали уже имевшийся парусник «Святой Гавриил». Флагманом экспедиции стал «Архангел Михаил», которым командовал Шпанберг. Это была одномачтовая бригантина с экипажем в 63 человека. Ботом «Святой Гавриил» с экипажем в 44 человека начальствовал лейтенант Вилим (Вадим) Вальтон, англичанин по происхождению. И, наконец, трехмачтовой дубель-шлюпкой «Надежда» командовал мичман Шельтинг, из голландцев.

Первая попытка добраться до Японии была предпринята летом 1738 года. Тогда суда пересекли Охотское море и спустились на юг вдоль Курильских островов до Урупа, но затем вынуждены были вернуться назад — Шпанберг и Шельтон в Охотск, а Вальтон — в Большерецк на Камчатке. Причиной прекращения похода стал недостаток продовольствия. Шпанберг не знал точного расстояния до Японии и взял с собой недостаточный запас продовольствия.

В мае следующего года суда экспедиции собрались в Большерецке. Здесь к ним присоединился 18-весельный шлюп «Большерецк», построенный на Камчатке. Им командовал квартирмейстер Василий Эрт. Во время плавания к югу вдоль Курильских островов из-за частых туманов Вальтон на «Святом Гаврииле» отбился от других судов экспедиции. Однако северо-восточного побережья Хонсю все суда достигли практически одновременно, хотя Вальтон оказался значительно южнее Шпанберга.

18 июня Шпанберг бросил якорь на траверзе деревни Нагаватари провинции Рикудзэн. А на следующий день Вальтон сделал то же самое у деревни Амацумура провинции Ава. Шпанберг не стал задерживаться и продолжил свой путь дальше на юг, нанося на карту побережье Хонсю. 22 июня он зашел в бухту Тасирохама и встал на якорь у деревни Исомура. Здесь на борт «Архангела Михаила» поднялся чиновник князя Масамунэ Датэ, правившего близлежащим Сэндаем, — Канситиро Тиба. Он осмотрел парусник, пытался разговаривать со Шпанбергом, однако из-за того, что взятые в экспедицию переводчиками айны не знали японского языка, Шпанберг и Тиба не смогли объясниться. Шпанбергу лишь удалось с помощью японского чиновника удостовериться, что он действительно находится у побережья Японии и показать по карте, что суда приплыли из России. Так произошел первый контакт русских с японским официальным лицом. Канситиро Тиба жестами настойчиво показывал, что русским следует уйти из Японии. (В соответствии с эдиктами 1639 года о самоизоляции, всем японцам под страхом сурового наказания было предписано воздерживаться от контактов с иностранцами. Более того, даже капитанам китайских судов, на которые этот запрет не распространялся, в 1736 году было предложено ограничить свои заходы в японские порты).

После этой встречи, не сходя на берег, Шпанберг развернул «Архангела Михаил» на север и 14 августа 1739 году вернулся в Большерецк. Он привез с собой кое-какие японские вещи, в частности две золотые японские монеты, полученные за два отреза русского сукна. Эти монеты были приложены к отчету Шпанберга и отправлены в Петербург.

Что касается Вальтона, то он оказался решительнее и любознательнее Шпанберга. 19 июня 1739 года он приказал штурману Казимерову, квартирмейстеру Черкашину и шести матросам отправиться на берег, набрать там свежей воды и заодно осмотреть деревню Амацумура. Эти люди оказались первыми русскими, вступившими на японскую землю. После посещения русскими деревни на борт «Святого Гавриила» поднялся местный чиновник. Он внимательно осмотрел судно. Однако из-за того, что и у Вальтона не оказалось переводчика, знавшего японский язык, объясниться с чиновником не удалось. Как и в случае со Шпанбергом, чиновник жестами просил судно удалиться от берегов Японии. Вальтон одарил чиновника и его спутников подарками «для показания к ним приятного дружества». Продолжая свой путь на юг, Вальтон дошел до залива Симода. Здесь судовой врач Дягилев с несколькими матросами сошел на берег, чтобы набрать питьевой воды. 23 июня «Святой Гавриил» повернул на север и через месяц благополучно вернулся в Большерецк.

Сохранился отчет штурмана Казимерова о посещении деревни Амацумура. В нем мы можем прочитать следующее: «Ходил я по слободе, в которой дворов например полторы тысячи. Строение во оной слободе деревянное и каменное, палаты устроены вдоль по берегу близ моря например версты на три, и жители той слободы имеют в домах чистоту и цветники в фарфоровых чашках, а также и лавки с товарами, в которых видел я пестряди бумажные и шелковые, а иного вскорости рассмотреть некогда было; скота имеют у себя коров и лошадей, тако ж и куриц. А хлеба, по-видимому, кроме рису и гороху у них нет; из овощей имеют виноград, померанцы, шепталу и редис».

Так был проторен морской путь из России в Японию. Это событие запечатлелось в памяти японской общественности. В январе 2005 года в Камогава, выросшем на месте деревни Амацумура, был поставлен памятный камень с надписью «Место первой в истории высадки русских на берега Японии».

 

Р.S. Поскольку из-за отсутствия переводчиков Шпанбергу не удалось письменно зафиксировать свои контакты и переговоры с японцами, один из его столичных недоброжелателей написал донос, намекая, что Шпанберг якобы побывал не в Японии, а в более близкой Корее. Донос вызвал оживленные пересуды в правительственных и научных кругах. Чтобы положить конец этим слухам, Шпанбергу удалось в 1742 году организовать еще одну экспедицию из Охотска к берегам Японии. Перед ней была поставлена задача не только подтвердить реальность морского пути в Японию, но и предпринять попытку завязать дружественные и торговые отношения с этой страной. В бумаге, полученной Шпанбергом из Петербурга, цель экспедиции определялась так: «С ними, японцами, соседственную дружбу и для пользы обоих государств коммерцию свести, из чего обоих сторон подданным немалая прибыль». На этот раз в состав экспедиции были включены два ученика Петербургской школы японского языка Фенев и Шенаныкин. А для подстраховки их был направлен туда же обрусевший японец Яков Максимов, занесенный тайфуном на Камчатку в 1718 году. Кроме того, сибирские купцы передали экспедиции образцы своих товаров, которые они хотели бы предложить японцам. Однако штормы не позволили Шпанбергу приблизиться к японским берегам, и экспедиция вернулась в Охотск, не выполнив задачу. В 1750 году сын Шпанберга — Андрей, который участвовал в экспедиции своего отца в Японию, обратился в Правительствующий сенат с просьбой — снарядить еще одну экспедицию, чтобы закрепить проложенный отцом по морю торговый путь в Японию. Однако его просьба не была удовлетворена.

Ю.Г.