Впервые Пасха отмечалась в Петербурге в 1708 году. В петровском «юрнале» от 13 апреля 1708 года есть краткая запись: «Праздник Пасхи взяли в Питербурхе. А на другой день на Неве тронулся лёд, и как лёд очистился того же числа его величество гулял по реке в верейке (род шлюпки).

    

С 1718 года стала проводиться церемониальная Пасха: «В начале пятого часа по полуночи пущены были у Зимнего государева дворца ракеты и поэтому сигналу выпалили из трёх пушек. У храма Пресвятой Троицы, что на Троицкой площади близ Петропавловской крепости и во всём городе стали благовестить к заутрене. Царское Величество государыня императрица и все министры были у заутрени в Троицкой церкви. И когда пошли крестным ходом перед заутреней, то в городе палили из 11 пушек. Во все дни Святой недели по городу поднимаем, был штандарт».

    

Сразу же после праздничной литургии перед дворцом для поздравления государя выстраивались музыканты всех петербургских полков. Вечером празднично иллюминировалась Петропавловская крепость и яхты стоящие на Неве против дворца государя. Стрельба из пушек повторялась ещё раз. Эта церемония встречи Пасхи сохранялась в основных чертах и в последующее царствование.

    

На Пасху 1770 года Екатерина II была у заутрени в славянском платье наподобие сарафана, и все придворные дамы обязаны были быть в повойниках и сарафанах, расшитых золотом. Впоследствии это вошло в обычай. Святую неделю петербуржцы проводили в веселье. Возобновлялись балы, работа театров, развлечения на подобие, которые проводились на Святках и Масленицу: катания на качелях, каруселях и с гор. В садах, украшенных гирляндами и флагами, открывались народные гуляния.

    

Когда Пасха бывала ранней, дни празднования совпадали со старинным петербургским обычаем, установленным    ещё Петром I – открытием навигации, и тогда к обычным гуляниям добавлялись катания на Неве.

    

Павел I издал Указ от 29 декабря 1796 года, в котором говорится: «Вольные спектакли запрещено давать во весь Великий пост и во всю неделю Святой Пасхи». Но как свидетельствует мемуарные воспоминания при Павле I устраивались и «горы» на Масленицу и «качели» на Пасху, которые стояли на Царицыном лугу (Марсово поле).

    

В последней четверти XVIII века горы стали возводить и на пасхальных гуляниях; они были устроены по типу устроенных придворных катальных сооружений. С этих деревянных летних гор спускались по отведенным покатым желобам посредством маленьких колясок, поставленных на четыре медных колеса.

     

Качели строились первоначально на пасхальной неделе и составляли всеобщую забаву гуляния. В конце XVIII века она появляются и на Масленице.  

 

С начала XIX века к обычным развлечениям прибавляются и театральные действия, которые получили название балаганы. Это были театрализованные действия  в виде пантомимы, цирковых представлений, с фокусами и иллюзионами. Главными действующими лицами балаганных постановок были Пьеро, Арлекин и Коломбино. Возле гор и качелей располагались небольшие строения в виде шалашей или сараев. Такой вид из себя представляли балаганы. Здесь выступали фокусники, кукольники, вольтижеры и комедианты, которые представляли комические и трагические, важные деяния, басни, сказки, чудеса, кощунство. Каждое представление продолжалось не более получаса. Между представлениями показывались цирковые трюки.

 

С сер. XIX века устроителями балаганов становятся русские купцы. В репертуаре балаганов появляются разговорные пьесы (постановки с небольшими диалогами на подобие драматического действия). В постановках стали преобладать сцены из русской жизни с бытовой и военно-исторической тематикой патриотического содержания.

    

В театре А.Я. Алексеев-Яковлев помимо инсценировок русских классиков, народных сказок и исторических пьес ставил  живые картины по полотнам художников В. И. Сурикова «Переход Суворова через Альпы в 1799 году» и А. Д. Кившенко «Военный совет в Филях в 1812 году».

    

Среди самых известных был народный театр В. Малофеева. У Малофеева давались драматические представления: «Илья Богатырь», «Красное солнышко, или Падение язычества на Руси», «Царские потешные, или Кужуховский поход», «Ермак, покоритель Сибири», «Иван Сусанин».

     

В 1887 году огромный успех имела движущаяся панорама «Наша Родина», состоящая из 80 полотен, на которых по специально заказанным фотографиям были изображены виды городов и уголков России. Демонстрация сопровождалась чтением со сцены описанием местности, проходивших перед глазами зрителей.

    

Большой популярностью пользовалась и живописная панорама, которая несколько лет наглядно знакомила общество и народ с картиной Севастопольского боя и взятием Кавказа.   

     

В феврале 1880 года Дума поддержала предложение обер-полицмейстера об устройстве в Петербурге общедоступных театров для поднятия нравственного уровня низших слоев населения.

 

С 1820 годов народное увеселение становится заметным событием не только в жизни Петербурга, но и всей России. Газеты и журналы регулярно помещают обстоятельные обзоры гуляний «на горах» (на Масленицу) и «под качелями» (Пасхальная неделя).      

    

В начале 1820 годов народные увеселения проводились на Театральной площади, которое перешло туда с Исаакиевской площади. Здесь нельзя удивиться искусству, с каким располагаются комедиянтные сараи, качели, летние горы, карусели.

    

Масленичные и пасхальные гуляния в середине и в конце XIX века проходило на Адмиралтейской площади. Согласно закону 1867 года с торгов стали отдавать участки под застройки для народных праздников, разрешив за отдельную плату оставлять не сломанные балаганы и карусели после окончания Масленицы на время Великого поста до гулянья на пасхальной неделе.

    

Эти развлечения приносили не только радость, но и неприятности. Петербургские газеты в 1872 году сообщали, что 30 апреля ночью произошёл пожар. На Адмиралтийской площади сгорели крупнейшие балаганы Берга и Малафеев. Со следующего года устройство « балаганов, каруселей и прочего...» было перенесено на Царицын луг(Марсово поле) – « ввиду занятия Адмиралтийской площади под городской сквер».

    

Гуляния «на горах» и «под качелями» продолжались неделю от воскресения до воскресения. Открывались они ежедневно в полдень по выстрелу сигнальной пушки и с подъемом флагов на всех постройках. В восемь часов вечера гуляния заканчивались.

    

С середины XIX века на гуляниях появляются карусели в виде яликов, пароходов и паровозов, стрельбища в цель из механических ружей и пистолетов, ударные силомеры, «механические музеи» с автоматами и даже Американские круговые велосипеды.

    

С конца XIX века у балаганов и гуляний на Царицыном лугу появляются конкуренты: гуляния в общедоступных садах. Например, одним из таких мест был Крестовский сад. Здесь устраивались развлечения для публики невысоких слоёв.

 

В самом конце XIX века гуляния широко проводились также на Преображенском и Семёновском плацу, а в начале XX века также в Петровском парке и Екатерингофском саду.   

    

В 1899 году пасхальные гуляния проходили на Преображенском плацу, где были поставлены три балагана, несколько каруселей и силомеров. В одном из балаганов «Электрический мир» впервые демонстрировался кинематограф.     

В конце Великого поста на Вербную неделю, которая приходилась на конец марта – середину апреля на Конногвардейском бульваре и Мало-Коннюшенной улице устраивались вербные базары. По обе стороны улицы сооружались деревянные ларьки. Торговля была рассчитана на невзыскательную публику, в основном молодежь, учащихся и детей. На этих же базарах торговали живыми птицами, рыбками, черепахами, игрушками, пищалками: «тёщин язык» и «иерихонская труба». Последний представлял из себя конус из яркой бумаги с пищиком. Другая игрушка называлась «американские жители»: в стеклянной пробирке с водой плавал внутри маленький стеклянный чёртик, но если нажать пальцем на резиновую плёнку, он начинал крутиться вокруг вертикальной оси. Кроме этого продавались надувные свиньи, павлиновые перья.  

    

На Вербных базарах в обе стороны шла сплошная толпа, стоял невероятный шум. Крики зазывал, звуки пищалок и визг ребятишек. Эти базары были настоящим праздником для детворы. В большом количестве продавались вербочки: пучки веточек ивы или вербы – первые признаки весны. Они украшались лентами, и яркими бумажными цветами.

    

За Вербной шла Страстная - последняя неделя Великого поста. На этой неделе все развлечения запрещались как в первую и четвёртую недели.  Великий пост считался окончанием Петербургского театрального сезона.

 

Пасха в Петербурге оставалась главным народным праздником, но в среде чиновников и интеллигенции она отмечалась без той искренности, которые свойственны были Москве и провинции.

    

Пасха вообще была самым почитаемым праздником. В Пасхальную ночь оживал город. Все тянулись празднично одетые со свечами ещё не зажжёнными в храмы, уже переполненные заранее истовыми ревнителями веры. В Пасхальную ночь храмы часто не могли вместить всех прихожан. Народ стоял при входе и ждал самого ответственного момента – крестного хода. Когда духовенство в сверкающих ризах выходило в сопровождении несущих хоругви и высокие светильники свечи, после обхода храма возглашалось долгожданное: «Христос Воскресе!» И вся толпа с горящими свечами радостно отвечала: «Воистину Воскресе!» Этим начинался сам праздник, но большинство народа уже расходилось от храма, считая, что самое главное уже позади и спешило домой разговеться. По окончании службы все расходились группами по домам, шумно христосуясь. Все стараются донести зажженные свечи домой, чтобы засветить ими лампадки.

 

Обложка пасхального номера журнала Огонёк № 15 1911 г.

 

"У Исаакия в пасхальную ночь".

Рисовал для "Огонька" капитан А.В.Мартынов
Из журнала "Огонёк" № 15 1911 г.

 

В праздники улицы Петербурга преображались. В Пасхальную ночь, кроме обычной иллюминации, зажигались факелы на Исаакиевском соборе. Факелы на Исаакиевском соборе размещались по углам собора.

    

На Пасхальной неделе наступало веселье и общее ликование. Нарядный уже по-весеннему одетый народ наполнял улицы окраин. Самый любимой «Всех праздников праздник». Город буквально гудел от колокольного звона  многочисленных церквей, так как на Пасху позволялось звонить всем желающим. Особенно это нравилось подросткам 14 – 16 лет, которые поднимались на колокольню и звонили в средние и малые колокола. И по всему городу разносился нестройный колокольный гул.

    

В быту Святая неделя знаменовалась визитами с поздравлениями, с угощением обязательно пасхой и куличом. Дети развлекались по-своему. Катают яйца по особому желобку, нацеливаясь на разбросанные по ковру другие яйца, кто больше выбьет. Молодежь веселилась на балах, также весело веселилась окраина. Вся улица была запружена гуляющими, а в садах открывалось катание на лодках, да и по Неве, если Пасха совпадала с открытием навигации.

Гиацинтами пахло в столовой,
Ветчиной, куличом и мадерой,
Пахло вешнею Пасхой Христовой,
Православною русскою верой.

Пахло солнцем, оконною краской
И лимоном от женского тела,
Вдохновенно-веселою Пасхой,
Что вокруг колокольно гудела.

И у памятника Николая
Перед самой Большою Морскою,
Где была из торцов мостовая,
Просмоленною пахло доскою.

Из-за вымытых к празднику стекол,
Из-за рам без песка и без ваты
Город топал, трезвонил и цокал,
Целовался, восторгом объятый.

Было сладко для чрева и духа
Юность мчалась, цветы приколовши.
А у старцев, хотя было сухо,
Шубы, вата в ушах и галоши...

Поэтичность религии, где ты?
Где поэзии религиозность?
Все «бездельные» песни пропеты,
«Деловая» отныне серьезность...

Пусть нелепо, смешно, глуповато
Было в годы мои молодые,
Но зато было сердце объято
Тем, что свойственно только России!

 

Санкт-Петербург

Статья прислана автором 6 апреля 2011 г.