Свержение Шуйского с престола не принесло спокойст­вия Русскому государству. Страшные тучи иностранной ин­тервенции грозно нависли над истерзанной самозванцами родиной. До этого времени в государстве была хотя какая-нибудь власть, защищавшая национальные и государст­венные интересы. Теперь же Москва осталась без правительства. Государство – без главы, а народ – без руко­водителя. В это время кругом Москвы бродили алчные вра­ги, ища слабое место, куда можно было бы нанести удар. И в этот тяжелый период времени ярко выступили предста­вители Церкви, особенно патриарх Гермоген, как защитни­ки национально-государственных интересов и православной веры. Сознание государственного единства было уничтоже­но, поэтому необходимо было “пробудить в народе сознание иного объединяющего начала, пред которым эгоизм личности погас бы, как разлагающее начало. Такое объеди­няющее начало, пред которым эгоизм личности уступает и даже охотно покоряется обществу, заключается, как из­вестно, в церкви – свободном единстве всех по вере и вытекающей отсюда любви друг ко другу, как брату во Хри­сте. Это начало – основной закон жизни церкви – и было пробуждено в народе представителями Церкви и сплотило его в едину силу”. 187) В это безгосударственное время, в лице патриарха, сосредоточивается все. “Он является блюстителем веры и бескорыстным вождем безначаль­ного общества; взоры всех сынов отечества устремлены теперь на него и в нем ищут защиты, и вразумления среди ужасов того времени, так как доверенность к Москве и московским боярам уже ослабела, вследствие опытом дознанной (изученной) способности их прельщаться и изме­нять истинным интересам государства и веры. Это внима­ние, эту доверенность народа патриарх справедливо защи­щает своею неустанною деятельностью: он убеждает и вра­зумляет во многих случаях бояр, пишет грамоты и послания по городам, призывая всех к единодушной помощи стражду­щему отечеству и православной вере; до конца своей жиз­ни деятельно и ревностно служит отечеству, являясь начальным лицом земли русской, и, наконец, полагает жизнь свою в жертву за отечество и веру. Дух патриарха служит примером и побуждает к деятельности все духовенство: оно все силы и средства истощает на пользу государства, является с своею деятельностью повсюду, во всех делах и случаях, где только оно могло и считало необходимым проявить свою преданность отечеству; смерть патриарха не прекращает деятельности духовенства и не повергает его в уныние. С каждым часом, с каждым новым бедствием усилия духовенства возрастают, доходят до решительного самоотвержения и приносят огромные, неоценимые услуги, и пользу государству и вере”. 188)

 

После мученической кончины русского первосвятителя патриотическое его дело продолжала Троице-Сергиева Лавра. Грамоты из обители призывали народ к объединению и изгнанию интервентов с родной земли. В этой борьбе с польско-шведскими интервентами русское духовенство объединило народ, помогло ему изгнать иноземцев, сохранив тем самым свою национальность от иноземного порабощения, государственность – от уничтожения и православие – от окатоличивания. Таковы заслуги русской иерархии в рассматриваемый нами период.